НАТО сказало Украине «Нет» с русским акцентом

Написать комментарий 13
Версия для печати 

Формально, на саммите в Брюсселе 2-3 ноября НАТО Украине в ПДЧ не отказало. Именно вопрос относительно возможности предоставления нашему государству Плана действий относительно членства в Альянсе, если верить участникам встречи, даже не поднималось, а во время официальных пресс-конференций союзники вообще пытались без надобности аббревиатуру «ПДЧ» не употреблять.

Впрочем, еще задолго до саммита было понятно, что как раз украино-грузинский вопрос будет центральным в повестке дня. Хорошо осознавали это и сами участники встречи. Настолько хорошо, что министр иностранных дел Франции Бернар Кушнер даже удивился, когда на его пресс-конференции во вторник журналисты начали задавать вопросы, которые не касались ПДЧ для Грузии и Украины. А в среду спикер НАТО должен был попросить журналистов дождаться совместных выступлений Схеффера с украинским и грузинским министром и не бомбардировать генсека подобными вопросами преждевременно.

Последний очень старался осадить избыточный энтузиазм украинцев и грузинов уже в своей вступительной речи.

«Членство в НАТО несет с собой не только привилегии, но и серьезные обов’язки»,

- настаивал он, протторяя себе стежину к следующим ремаркам о том, что собственно эти обязанности как наша страна, так и Грузия на себя взять просто не готовые. Слово «ПДЧ» из его уст тогда не прозвучало вообще.

Разъяснить общественности ситуацию с Планом действий относительно членства решил Бернар Кушнер, который появился на свою встрече с журналистами в чрезвычайно хорошем настроении. «Вы видели, что мы приняли общий документ, что знаменитый ПДЧ вспоминался в нем разве что для того, чтобы сказать, что однажды решение относительно него необходимо будет принять, но что в настоящий момент – как для Украины, так и для Грузии, по различным причинам – возможности, о которых говорилось в Бухаресте, не были реализованы. (…)

По разным причинам нам не представилось возможным зайти дальше – что, конечно, однажды таки произойдет».

«Разве мы должны были принять ПДЧ сегодня? Нет, – удивлялся Кушнер тому, что это вопрос так активно обсуждается, – Никто не требовал, чтобы принять ПДЧ сегодня, даже наши американские союзники. Следовательно, это – не неожиданность».

«Все думали, что относительно Украине и Грузии мы не найдем общую позицию и что продлится Бухарест. А вот – вы видите, что мы нашли общую позицию», – радовался французский дипломат тому, что никакие особенные конфликты внутри НАТО такое решение (или, скорее, такое его отсутствие) не вызывало.

При этом как Кушнер, так и Яап де Хооп Схеффер сделали все возможно, чтобы компенсировать Украине отсутствие ПДЧ другими «политическими пряниками».

Так, генсек НАТО подчеркивал, что все решения апрельского саммита остаются в силе, настаивал на важности комиссии Украина-НАТО и Информационного центра НАТО в Киеве, благодарил Украину за ее активное участие в операциях Альянса.

Министр иностранных дел Украины Владимир Огрызко так возликовал по этому поводу, что сказал журналистам в Брюсселе в среду, что добился именно того, чего хотел: «Сегодня мы де-факто получили План действий по подготовке ко вступлению в НАТО».

Возможно, такой вывод господин министр сделал, исходя из того, что члены Альянса приняли решение о создании Ежегодной национальной программы для Украины, которая будет помогать нашему государству шаг за шагом приближаться к евроатлантическим стандартам. Но ни Яап де Хооп Схеффер, ни тот же-таки Бернар Кушнер вовсе не считают, что все решения саммита вместе взятые можно каким-то образом рассматривать как аналогию ПДЧ.

Еще накануне украинская журналистка спросила месье Кушнера, может ли Украина стать членом НАТО без Плана действий, и ответ французского министра был крайне четким и понятным: «Слушайте, госпожа, до сих пор все происходило таким образом, что если есть ПДЧ, то есть интеграция». Соответственно, нету ПДЧ – нет и интеграции.

Генеральный секретарь Альянса в свою очередь и во вторник, и в среду отмечал, что «ПДЧ не испарился», что он остается в игре для тех, кто хочет членства в этой организации. И даже намека не было на какие-то изменения процеду, и переход от «де-юре» к «де-факто». «ПДЧ остается обязательным шагом», – говорил он.

Да и сам министр Огрызко почему-то совсем по-другому высказывался во время официальной части своего визита в Брюссель – вступительного слова и заключительной пресс-конференции. Достаточно сказать, что о ПДЧ он во время этих выступлений не вспомнил ни разу! Даже когда украинский журналист прямо спросил его и Схеффера об этой уже почти легендарную аббревиатуру, из их уст она не взлетела. Генсек НАТО вообще старательно обходил любые упоминания о ней.

Выдается, что такое нежелание говорить об отказе, шаг назад или даже просто замедление в том процессе, который так неожиданно активно стартовал в апреле в Бухаресте, имеет очень простое объяснение. Как Украина, так и НАТО таким образом пытаются «сохранить лицо» и лишить Россию лишнего повода почувствовать свою силу и, соответственно, слабость Запада. То есть идет речь об обычных дипломатических маневрах.

Именно поэтому Яап де Хооп Схеффер пытался выпятить именно усиление сотрудничества с Украиной и Грузией в отдельных аспектах, оставляя проблему ПДЧ далеко на заднем плане. И именно поэтому он целых два раза отметил: «Поезд отправился в Бухаресте и все еще движется. Он не остановился». Невзирая на то, что перспектива евроатлантического членства Украины и Грузии исчезла далеко за горизонтом.

Возможно, что именно по той причине единственным, кто прибег к более пространному объяснению снятия из порядка дневного пункта о Плане действий для Украины и Грузии, был министр иностранных дел Франции. Ведь не является секретом, что из стран-членов Альянса именно Франция и Германия на сегодня больше всего стремятся возобновить дружеские отношения Запада с Кремлем.

Как бы то ни было, вряд ли можно сказать, что представителям НАТО удалось вот таким дипломатическим лавированием «обмануть Россию». Да, фактическое отложение интеграционного процесса для Грузии и Украины таки не прозвучало как «Нет» с сильным российским акцентом, чего так боялись некоторые западные наблюдатели. Но смягчение позиции Альянса относительно Москвы было достаточно заметным.

Об этом свидетельствуют не только заявления Схеффера, что НАТО будет возобновлять диалог с Россией. Намного более красноречивой в данном случае была форма, в которую он облек эти заявления. Если еще во вторник генеральный секретарь сказал, что возобновление сотрудничества с Москвой будет «обусловленным и постепенным», то уже в среду он безапелляционно открещивался от своих же слов о любых «условиях» для России: «Я сказал «постепенным» – «постепенным» – и мы не будем. министры вчера не решили… мы не будем ставить условия для возобновления контактов».

Такой казус является сигналом в не меньшей мере, чем старательно акцентированное Схеффером «усиление» сотрудничеству между НАТО и Украиной. Впрочем, делать из него уж слишком глубокие выводы пока еще рановато – о том, какую позицию в дальнейшем будет занимать Альянс относительно нашего региона, можно будет действительно предметно говорить лишь после того, как то «возобновление контактов» с Россией начнет реально происходить. Но первый колокольчик уже прозвенел.

В любом случае, действительно неправильно было бы видеть за результатами этого саммита исключительно демоническую руку Москвы и ее европейских друзей. Украина и в самом деле в настоящий момент проходит через такой этап своего развития, что ее вряд ли можно считать комфортным партнером.

Проблемы консолидации политических институтов и обеспечения независимость правосудия, на которой отмечалось в финальном пресс-релизе саммита, для нашего государства действительно очень актуальные.

Как и, в конце концов, проблема поддержки самими гражданами Украины идеи о членстве в НАТО. Когда две трети населения эту идею не разделяют, нечего ожидать энтузиазма и от самого Альянса. Поэтому брюссельский саммит лишь расставил все на свои теперешние места.